Неточные совпадения
Гёте «
Страдания молодого Вертера» (1774).] на которое тот хлопал только глазами, сидя в креслах, ибо после осетра чувствовал
большой позыв ко сну.
Зло порождает зло; первое
страдание дает понятие о удовольствии мучить другого; идея зла не может войти в голову человека без того, чтоб он не захотел приложить ее к действительности: идеи — создания органические, сказал кто-то: их рождение дает уже им форму, и эта форма есть действие; тот, в чьей голове родилось
больше идей, тот
больше других действует; от этого гений, прикованный к чиновническому столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением, при сидячей жизни и скромном поведении, умирает от апоплексического удара.
Он распускал зонтик, пока шел дождь, то есть страдал, пока длилась скорбь, да и страдал без робкой покорности, а
больше с досадой, с гордостью, и переносил терпеливо только потому, что причину всякого
страдания приписывал самому себе, а не вешал, как кафтан, на чужой гвоздь.
Мы видели еще сегодня здесь, в этой зале, что непосредственная сила правды еще живет в его молодом сердце, что еще чувства семейной привязанности не заглушены в нем безверием и нравственным цинизмом, приобретенным
больше по наследству, чем истинным
страданием мысли.
Я не говорю про
страдания больших, те яблоко съели, и черт с ними, и пусть бы их всех черт взял, но эти, эти!
По личному своему опыту каждый человек знает, что боязливая и размягчающая отсрочка некоторых
страданий и жертв ведет лишь к тому, что в будущем эти
страдания и жертвы делаются еще
большими.
«Да,
больше нечего предположить, — смиренно думала она. — Но, Боже мой, какое
страдание — нести это милосердие, эту милостыню! Упасть, без надежды встать — не только в глазах других, но даже в глазах этой бабушки, своей матери!»
— Я бы не была с ним счастлива: я не забыла бы прежнего человека никогда и никогда не поверила бы новому человеку. Я слишком тяжело страдала, — шептала она, кладя щеку свою на руку бабушки, — но ты видела меня, поняла и спасла… ты — моя мать!.. Зачем же спрашиваешь и сомневаешься? Какая страсть устоит перед этими
страданиями? Разве возможно повторять такую ошибку!.. Во мне ничего
больше нет… Пустота — холод, и если б не ты — отчаяние…
«…Поймут ли, оценят ли грядущие люди весь ужас, всю трагическую сторону нашего существования? А между тем наши
страдания — почки, из которых разовьется их счастие. Поймут ли они, отчего мы лентяи, ищем всяких наслаждений, пьем вино и прочее? Отчего руки не подымаются на
большой труд, отчего в минуту восторга не забываем тоски?.. Пусть же они остановятся с мыслью и с грустью перед камнями, под которыми мы уснем: мы заслужили их грусть!»
Седые волосы рано покрыли его голову, и добродушно-грустная улыбка
больше выражала
страданий, нежели морщины.
Когда отрицают существование Бога на том основании, что мировая и человеческая жизнь полна зла и
страдания (проблема теодицеи), то в этом нет никакого интеллектуально-познавательного аргумента против существования Бога, а есть лишь выражение страстного эмоционального состояния, заслуживающего, впрочем,
большого сочувствия.
Другим, конечно, революционная аскеза свойственна была в гораздо
большей степени, чем мне, которому особенных
страданий от преследований выносить не пришлось.
— Но мне жаль, что вы отказываетесь от этой тетрадки, Ипполит, она искренна, и знаете, что даже самые смешные стороны ее, а их много (Ипполит сильно поморщился), искуплены
страданием, потому что признаваться в них было тоже
страдание и… может быть,
большое мужество. Мысль, вас подвигшая, имела непременно благородное основание, что бы там ни казалось. Чем далее, тем яснее я это вижу, клянусь вам. Я вас не сужу, я говорю, чтобы высказаться, и мне жаль, что я тогда молчал…
— Устенька, вы уже
большая девушка и поймете все, что я вам скажу… да. Вы знаете, как я всегда любил вас, — я не отделял вас от своей дочери, но сейчас нам, кажется, придется расстаться. Дело в том, что болезнь Диди до известной степени заразительна, то есть она может передаться предрасположенному к подобным
страданиям субъекту. Я не желаю и не имею права рисковать вашим здоровьем. Скажу откровенно, мне очень тяжело расставаться, но заставляют обстоятельства.
Знал он, что в пустыне ему не живать, что проводить жизнь, подобную жизни отшельников первых веков христианства, теперь невозможно; знал и то, что подвиг мученичества теперь
больше немыслим, ни
страданий, ни смертных казней за Христа не стало.
Слова «претерпевший до конца спасется» не значат, что нужно стремиться к
страданию, страдать как можно
больше, а значат, что нужно иметь как можно
большую силу сопротивления, принимать мужественно удары мирового зла, вынести все до конца и не согнуться, не погибнуть.
Не страдать как можно
больше, а побеждать радостью и предчувствием блаженства даже самые сильные, самые нестерпимые
страдания этого мира — вот христианский идеал.
Я замечаю, как все
больше начинаю привыкать к
страданиям больных, как в отношениях с ними руководствуюсь не непосредственным чувством, а головным сознанием, что держаться следует так-то. Это привыкание дает мне возможность жить и дышать, не быть постоянно под впечатлением мрачного и тяжелого; но такое привыкание врача в то же время возмущает и пугает меня, — особенно тогда, когда я вижу его обращенным на самого себя.
Все 28 человек, у которых было сделано лишь частичное вырезывание щитовидной железы, были найдены совершенно здоровыми; из восемнадцати же человек, у которых была вырезана вся железа, здоровыми оказались только двое; остальные представляли своеобразный комплекс симптомов, который Кохер характеризует следующим образом: «задержание роста,
большая голова, шишковатый нос, толстые губы, неуклюжее тело, неповоротливость мысли и языка при сильной мускулатуре, — все это с несомненностью указывает на близкое родство описываемого
страдания с идиотизмом и кретинизмом».
«Больной», с которым я имею дело как врач, — это нечто совершенно другое, чем просто больной человек, — даже не близкий, а хоть сколько-нибудь знакомый; за этих я способен болеть душою, чувствовать вместе с ними их
страдания; по отношению же к первым способность эта все
больше исчезает; и я могу понять одного моего приятеля-хирурга, гуманнейшего человека, который, когда больной вопит под его ножом, с совершенно искренним изумлением спрашивает его...
— А! и ты иногда страдаешь, что мысль не пошла в слова! Это благородное
страдание, мой друг, и дается лишь избранным; дурак всегда доволен тем, что сказал, и к тому же всегда выскажет
больше, чем нужно; про запас они любят.
В ее
больших черных глазах виднелась смелая душа, гордая своею силою и своим прошлым
страданием, оттиснутым стальным штемпелем времени на пергаментном лбу игуменьи.
Он сам начал
больше бояться боли и
страдания, стал более изнеженным, менее мужественным и бесстрашным, менее выносливым, т. е. духовно ослабел.
Эти
страдания были безмерно
больше наших и спасительнее наших.
Но значит ли это, что я желаю ему увеличения
страданий, желаю, чтобы он страдал как можно
больше, и готов способствовать увеличению его
страданий?
Одна Наталья Федоровна не соглашалась со своими друзьями, что было
большою редкостью, и находила, что несчастный достаточно наказан. Она не умом, а скорее сердцем поняла те нечеловеческие
страдания раскаяния, которые вынес Хрущев и которые привели его к жестокой нервной горячке.
Исхудалое лицо женщины с
большими, широко раскрытыми глазами, совершенно лишенными проблеска мысли, было полно такого невыразимого нечеловеческого
страдания, что невольно при взгляде на него сердце обливалось кровью и слезы лились из глаз.
— Мне будет очень тяжело видеть
страдания его, — продолжала она, нахмуривая уже брови, — потому что этот человек все-таки сделал для меня добра гораздо
больше, чем все остальные люди.
Таким образом, сколько бы ни старался Максим устранять все внешние вызовы, он никогда не мог уничтожить внутреннего давления неудовлетворенной потребности. Самое
большее, что он мог достигнуть своею осмотрительностью, это — не будить ее раньше времени, не усиливать
страданий слепого. В остальном тяжелая судьба ребенка должна была идти своим чередом, со всеми ее суровыми последствиями.
По словам его, он сам мазал свою лысину этим составом, и волосы точно выросли, но такие толстые, как в лошадином хвосте, и
больших усилий и
страданий ему стоило, чтоб их оттуда повыдергать.
А Минский рисовал своеобразное счастье, которое испытывает человек, дошедший до крайних границ отчаяния. Прокаженный. Все с проклятием спешат от него прочь. Все пути к радости для него закрыты. Одинокий, он лежит и рыдает в пустыне в черном, беспросветном отчаянии. Постепенно слезы становятся все светлее,
страдание очищается, проясняется, и в самой безмерности своих
страданий проклятый судьбою человек находит своеобразное,
большое счастье...
Глаза, уже далеко не заплывшие, а скорее навыкате, сделались
больше и в них появилось какое-то щемящее душу отражение безысходного горя и перенесенного, или лучше сказать, переносимого
страдания.
Только стоит приписать себе какое-нибудь великое, исключительное дело, и нет конца разочарованиям борьбы, зависти, всяким
страданиям; только приписал себе значение
больше растения, приносящего плоды, и ты погиб.
Жизнь человека и благо его во все
большем соединении души, отделенной телом от других душ и от бога, с тем, от чего она отделена. Соединение это делается тем, что душа, проявляясь любовью, всё
больше и
больше освобождается от тела. И потому, если человек понимает то, что в этом освобождении души от тела и жизнь и ее благо, то жизнь его, несмотря ни на какие бедствия,
страдания и болезни, не может быть не чем иным, как только ненарушимым благом.
Страдать можно только телом; дух не знает
страданий. Чем слабее духовная жизнь, тем сильнее
страдания. И потому, если не хочешь страдать, живи
больше душою, а меньше телом.
А между тем такие богатые, либеральные, гуманные люди, очень чувствительные к
страданиям не только людей, но и животных, не переставая пользуются таким трудом, стараются всё
больше и
больше богатеть, то есть пользоваться всё
больше и
больше таким трудом, и, пользуясь им, остаются совершенно спокойными.
В начале жизни человек не знает этого и думает, что жизнь его в его теле. Но чем
больше он живет, тем
больше он узнает, что настоящая его жизнь — в духе, а не в теле. Вся жизнь человека в том, чтобы всё
больше и
больше узнавать это. Знание же дается нам легче и вернее всего
страданиями тела. Так что именно
страдания тела делают жизнь нашу такою, какою она должна быть: духовною.
— Он, я тебе откровенно скажу, нравится мне
больше, чем кто-нибудь, хоть в то же время мне кажется, что мое сердце так уж наболело в прежних
страданиях, что потеряло всякую способность чувствовать. Кроме того, — прибавила Полина подумав, — он человек умный; его можно будет заставить служить.
В диванной, куда нас провел Фока и где он постлал нам постель, казалось, все — зеркало, ширмы, старый деревянный образ, каждая неровность стены, оклеенной белой бумагой, — все говорило про
страдания, про смерть, про то, чего уже
больше никогда не будет.
Большая часть общества, составляющая «народ», претерпевает эти несправедливые
страдания и унижения.
Тут поставлена проблема теодиции, проблема оправдания
страдания, которая есть основная русская проблема и источник русского атеизма, проблема цены прогресса, которая будет играть
большую роль в социальной мысли 80-х годов.
Еще раз, кроваво вспыхнув, сказала угасающая мысль, что он, Васька Каширин, может здесь сойти с ума, испытать муки, для которых нет названия, дойти до такого предела боли и
страданий, до каких не доходило еще ни одно живое существо; что он может биться головою о стену, выколоть себе пальцем глаза, говорить и кричать, что ему угодно, уверять со слезами, что
больше выносить он не может, — и ничего.
Живут все эти люди и те, которые кормятся около них, их жены, учителя, дети, повара, актеры, жокеи и т. п., живут той кровью, которая тем или другим способом, теми или другими пиявками высасывается из рабочего народа, живут так, поглощая каждый ежедневно для своих удовольствий сотни и тысячи рабочих дней замученных рабочих, принужденных к работе угрозами убийств, видят лишения и
страдания этих рабочих, их детей, стариков, жен, больных, знают про те казни, которым подвергаются нарушители этого установленного грабежа, и не только не уменьшают свою роскошь, не скрывают ее, но нагло выставляют перед этими угнетенными,
большею частью ненавидящими их рабочими, как бы нарочно дразня их, свои парки, дворцы, театры, охоты, скачки и вместе с тем, не переставая, уверяют себя и друг друга, что они все очень озабочены благом того народа, который они, не переставая, топчут ногами, и по воскресеньям в богатых одеждах, на богатых экипажах едут в нарочно для издевательства над христианством устроенные дома и там слушают, как нарочно для этой лжи обученные люди на все лады, в ризах или без риз, в белых галстуках, проповедуют друг другу любовь к людям, которую они все отрицают всею своею жизнью.
Еще в
большем противоречии и
страдании живет человек так называемого образованного класса. Всякий такой человек если верит во что-нибудь, то верит если и не в братство людей, то в гуманность, если не в гуманность, то в справедливость, если не в справедливость, то в науку, и вместе с тем знает, что вся его жизнь построена на условиях, прямо противоположных всему этому, всем положением и христианства, и гуманности, и справедливости, и науки.
Неспособность к
страданию иногда бывает самым
большим злом.
Буржуазность борется со
страданием путем угашения внутренней жизни и все
большей объективации человеческого существования.
Пессимизм все же означает более глубокое отношение к жизни и
большую чувствительность к
страданию и злу жизни.
И поступили в комсомол. Я удрала из дому пятнадцати лет, как только кончила семилетку. Жизнь вихрем закрутила меня. Целый приключенческий роман можно бы написать из того, что я переиспытала с пятнадцати лет до последнего года, когда поступила в МВТУ. Кем я ни была: библиотекарем, бандитом, комиссаром здравоохранения, статистиком. И где я ни побывала: на Амуре, на Мурмане, в Голодной степи.
Больше всего полюбила зной зауральских пустынь, хотя
больше всего вынесла там
страданий.
Только еще усилить
страдания, еще
больше раскачать душевный хаос — горячкою, эпилептическою аурою, безмерностью мук — и темная пустота вдруг вспыхнет ослепляющим светом.
Салтыкова смотрела на свою бывшую любимицу, злобно подсмеиваясь над ней, но не говорила ни слова, не спрашивала ее о причине ее печали. Она хорошо знала ее, а вид нравственных
страданий ближнего причинял ей такое же, если не
большее по своей новизне, наслаждение, как вид
страданий физических.